В волшебной стране детства
01.04.2016 11:42
Служить пойдут достойные
08.04.2016 08:59

Листая памяти страницы

Листая памяти страницы

В зале Великой Отечественной войны районного историко-краеведческого музея прошла встреча учащихся вечерней школы с В. Н. Прокоповой, председателем совета ветеранов войны и труда, и детьми войны.

Живые очевидцы

Мероприятие организовала и провела Л. Н. Любимова, старший научный сотрудник музея. Играл старинный патефон, вращая пластинку. На фоне песен Клавдии Шульженко и музыки военных лет Любовь Никандровна кратко обрисовала жизнь детей в период войны. Наверное, неуместно слово «кратко». Об этом можно говорить дни и ночи, ночи и дни. Но есть регламент и живые свидетели. После рассказа и показа ведущей фотографий на стендах, а также прочтения стихотворения и песни «Дети войны» в исполнении Тамары Гвердцители в груди стало тесно, в лицо будто хлестнул горячий ветер былого, в ушах зазвенело: «Пусть ярость благородная вскипает, как волна!» – и память унесла в огненное прошлое, которое близко людям моего поколения.

Война шла на огромной территории долгих четыре года. И каждый день на всех участках фронта, в тылу, в оккупации и блокаде, в партизанских лесах и подполье совершались тысячи героических поступков, из которых складывался Великий Подвиг советского народа.

И когда о подвиге народа рассказывают очевидцы, когда прошлое раскрывается в конкретных лицах и фактах, твоя жизнь становится продолжением жизни тех пионеров, школьников, малолетних детей, чей подвиг был – выжить! В этом, пожалуй, главный смысл этой встречи.

Как и какими дорогами шли к Победе дети войны, рассказали они сами.

– У нас в районе 12 тысяч детей войны, родившихся с 1928 по 1945 годы, а в России их 12 миллионов. Совет ветеранов выпустил книгу «Пережившие войну». Она есть в школах, библиотеках, музее. Великая Отечественная война – это горе, несчастье, разруха, это кровь. И, конечно, страдают все, но больше всех страдают в войне дети, причем как тогда, так и сейчас в Сирии, Ливии, Ираке, – напомнила Валентина Николаевна Прокопова.

Она показала книгу Александра Фадеева «Молодая гвардия», в основу которой положена реальная история подпольной молодежной организации в городе Краснодоне. Встреча совпала с днем памяти «молодогвардейцев». Больно и горько, что никто из учащихся не читал и даже не слышал о тех событиях. К сожалению, книгу, служившую путеводной звездой по жизни, хранителем памяти, сегодня подменили телевидение и интернет.

Детский лагерь Саласпилс

…Детский лагерь Саласпилс –

Кто увидел, не забудет.

В мире нет страшней могил,

Здесь когда-то лагерь был –

Лагерь смерти Саласпилс…

Эта песня посвящена памяти малолетних узников в концлагере Прибалтики, на месте которого сейчас действует мемориальный комплекс. Лагерь смерти Саласпилс стал местом ужасов для детей от шести лет и младше. У них брали кровь для немецких солдат, после чего малыши умирали. Каждый год в этом лагере погибало около трех тысяч малолетних узников.

Одной из таких узниц, но другого концлагеря (№ 142 «Урицкий»), была динчанка Анна Яковлевна Дроздова. Ей было от роду два месяца. Ее мать и шестерых детей пригнали туда как семью партизана. У маленькой Ани кожи не было на голове – вши съели. Голодным узникам немцы бросали павших лошадей. Кто с жадностью набрасывался на падаль, того первым и расстреливали.

– Я часто думаю, – говорит Анна Яковлевна, – как мы вообще выжили? Рахит, простуда, гнойные отиты, отекшие живот, голова…

Выжила! И с достоинством живет по сей день. Сорок лет проработала от старшей пионервожатой до старшего инспектора Гороно. Худенькая, хрупкая, соответствует названию медали на ее груди «Непокоренная».

Крошки хлеба на снегу

…Дети войны хоронили игрушки убитые.

Никогда я забыть не смогу

Крошки хлеба на белом снегу…

Не забывает в свои 89 лет эти крохи хлеба блокадница города Ленинграда Евгения Петровна Халяпина, которая, прихрамывая, с осколком в коленке пришла в музей, чтобы рассказать правду о войне. Пришла сама, без сопровождения.

– Одиннадцать дней я спала с мертвой матерью, и в течение этих одиннадцати дней получала хлеб на ее и свою карточки. Медико-санитарная команда, которая приехала на 12-й день, сказала мне, чтобы я обшила маму белой простыней со стороны спины. Когда я ее перевернула, увидела под подушкой несколько кусочков засохшего хлеба. Для меня собирала!

Человек может быть счастлив только в детстве, а этот период нашей жизни быстротечен. И только у 13-летней Женечки Халяпиной он был вечным. Страшный январь 1942 года. Улицы с мертвыми на белых простынях, шатающаяся очередь полуживых людей – за водой к проруби на Неве. Три тысячи детей-блокадников, оставшихся в живых, награждены медалью «За оборону Ленинграда».

Мы выстояли, ребята!

Скрежеща и лязгая гусеницами, во двор вползает немецкий танк, круша забор, деревья. Остановился и, словно чудовище, повел хоботом пушки. Такой представилась война пятилетней Таечке в станице Динской. Август 1942 года. В садах, огородах вырыты окопы, где жила семья Таи с небольшими пожитками. В 1944 году пошла в 1-й класс, в котором учились дети от 7 до 13 лет. В школу приходили дети из Агронома, поселка Украинского, села Красносельского.

– Трудная жизнь нас закалила и дала нам возможность выжить. Мы живы, ребята! – сказала Таисия Алексеевна Чекрыгина, Почетный гражданин Динского района, автор «Книги памяти», основатель музея, учитель математики со стажем. Выпускница школы № 4, как и еще 16 ее одноклассников, в этом году отметит 80-летие.

Вслушиваясь в слова этих людей, я невольно подумала, что время все больше отдаляет нас от событий тех дней. Время отдаляет, а вот память не стареет. Это чувство каждому знакомо, стоит только медленно перенестись в прошлое, и вот оно, уже перед тобой.

Всех положу!

Вот и Ивану Афанасьевичу Василенко захотелось рассказать о том, как прошла война через его детское сердечко. Захотелось, да не смоглось. Ком в горле, слезы, губы не разжимаются. С началом войны началось его сиротство. Умерла мать, об отце он никогда не слышал. Во время оккупации жил у чужих людей в станице Старомышастовской. Пятилетнему Ване хотелось воевать, стрелять, грызть гитлеровцев зубами, победить во что бы то ни стало. И, может, это было не совсем разумно для мальчонки, но чувство мести победило. Вот он, случай. В хате на подоконнике лежит немецкий автомат. Ванечка хватает его и с детской непосредственностью наводит на дверь: «Только войдите. Всех положу!» Распахивается дверь. Яркий пучок солнечного света ослепляет пацана (в доме летом ставни закрыты), и это его спасает. Пинок под зад кованым сапогом, и малец во дворе. На что он мог рассчитывать в этот момент? Немец короткой очередью мог погасить свет в глазах Ванюши. Но что это было? Немолодой фриц молча взял свой автомат и ушел. Стало так тихо, что наш герой услышал неровный звук своего сердца, как и слышит его сейчас в зале.

Шепот звезд

Такой же сирота-детдомовец Николай Михайлович Гусев. Спокойное, добродушное лицо выразительно оттеняют умные глаза. Во время войны погибли родители. Жил с бабушкой, а в 1947 году – детдом. Бабушки не стало. Директор, бывший военный с педагогическим образованием, а также хорошие воспитатели помогли Николаю Михайловичу встать на правильную колею. Он стал летчиком. Летал на АН-2, потом на АН-12 в Якутии.

– Морозы до 60 градусов. Туманы морозные. Дунешь – и воздух шуршит. Это называли «шепот звезд».

А эти строки мы публикуем в память о Николае Михайловиче Капустине, ветеране УВД, который ушел от нас навсегда. Но свое слово ветеран сказать успел…

Примером для Н. М. Капустина был Феликс Дзержинский. Оккупацию Николай Михайлович перенес в селе Красносельском.

– Соседей выгнали из дома. Они пришли к нам, – вспоминал ветеран, – я с их сыном Витьком стал плакать, просить кушать. Немцы нас выкинули в окно и хотели расстрелять, но матери упали на нас и закрыли телами. Всех выгнали из хаты. Наши мамы вырыли землянку, и в ней мы (две мамы и пятеро детей) жили до освобождения. Детям войны на Кубани повезло в том, что период оккупации был непродолжителен.

На лбу у Николая Михайловича тогда пролегла глубокая морщина. Вероятно, она ему досталась на память о военных днях.

Страшные находки

Дом Тамары Александровны Фадеевой в селе Первореченском попал под перекрестный огонь, когда немцы подходили к Краснодару. Она вспоминает:

– Дед уложил меня с мамой между стенкой и сундуком. «Молитесь!» И мы молились два часа, пока все стихло.

Есть что сказать и мне, автору этих строк. Я родилась в конце войны, но ее отголоски вошли и в мое детство. Вездесущие мальчишки находили снаряды, гранаты, мины, пули, которыми была напичкана послевоенная кубанская земля. Они их разряжали, выкручивали отверткой взрыватели и… погибали. В Армавире одним из них был мой сосед-одногодок. Смерть была мгновенной. Витя даже не успел закрыть глаза. Я прибежала на взрыв. Грохот, звук которого не могу забыть до сих пор, хотя с того времени прошло 58 лет. Сила взрыва была такова, что вынесла все его внутренности наружу и уложила их на землю рядом. Он смотрел на меня укоряющим взглядом, а я, пригвожденная к земле, не могла оторвать глаз от зияющей насквозь дыры в его животе. Кусочек смерти, как живой, шевелился у моих ног. Растерянность тянулась минуту, потом какая-то сила хлынула в мое сердце, до боли напружинила мои ноги, и я побежала к родителям.

Не оборвать бы мира нить

Память. Годы не властны над ней. После этой встречи она нахлынет вновь к нашим героям, но уже ночью. Смахнут холодную испарину, отгоняя огненные видения, и будут лежать, не смыкая глаз, до утра. И не победное разноцветье салютов вспоминается, а самое трудное и горькое из пережитого.

Спасибо им, что они находят в себе силы и приходят поделиться своими воспоминаниями, которые им не дают покоя в их 75 – 90 лет.

Эта встреча словно протянула ниточку от сердец нынешних школьников к сердцам переживших ту страшную катастрофу. И если эта ниточка не оборвется, то, возможно, она сможет удержать мир.

В зале Великой Отечественной войны музея есть подшивка народной газеты «Трибуна» с очерками о детях войны. Через лет эдак 30 наши правнуки будут перелистывать пожелтевшие от времени страницы, от которых повеет дыханием войны и в которых, пусть скупо, но хроникально, запечатлена частица нашей пионерской, комсомольской юности, суровой романтики тех военных лет.

Светлана ЗАДОРОЩЕНКО.

Фронтовая дочь, член Союза журналистов России.