Мой позывной «Скиф», или Фашизм не пройдет

Мой позывной «Скиф», или Фашизм не пройдет

Наш внештатный военный корреспондент, динчанин «Скиф» второй раз по зову сердца отправился добровольцем на линию огня, туда, где идет бой с натовскими фашистами.

Битва между светом и тьмой

Война. Очень многое, что мы привыкли ассоциировать с этим словом, с начала СВО стало смещаться куда-то в сторону и восприниматься теми, кто непосредственно стал участником этих событий, как что-то особенное, и к чему само слово «война» уже неприменимо. Идет битва между светом и тьмой, добром и злом, белым и черным. Коллективный Запад уже в который раз начал крестовый поход против нашей морали, нашего образа жизни, против всего русского, что стоит на страже близких нам ценностей, чтобы в очередной раз получить по морде и потом долго скулить, что они ничего плохого не задумывали.

Второе возвращение в «Барс»

Война идет на широком фронте и требует колоссальных людских ресурсов, а в отсутствие мобилизации вся надежда остается на добровольцев. И мне пришлось в этом наглядно убедиться, когда решился на очередной заход испытания своей судьбы, да и мотивация осталась прежней: фашизм должен исчезнуть!

В военкомате Краснодара уже на первоначальном этапе идет отбор добровольцев в разные «Барсы», и я был поражен огромному количеству людей, решивших кардинально изменить свой образ жизни. Распределили в 1-й «Барс», где я и был раньше, в 2023 году, и в котором испытал ничем не передаваемую радость боевого братства, единения страны и простых людей, объединенных одними чувствами, и где узнал боль утраты своих ушедших преждевременно братьев. Комбат «Корсар» организовал отбор кандидатов так, что каждый желающий проходит через кураторов своеобразную проверку, военный фейсконтроль о возможности службы в отряде.

Наконец, все формальности закончены, и около 50 добровольцев отзывают на один из полигонов. На базе дивизии проходим тестирование, получаем форму и уже в сумерках прибываем на полигон. Заселение, разбираемся с вещами и заваливаемся спать.

Полигон

Подъем в 5 утра, и семь счастливчиков – «Хаджа», «Чех», «Евген», «Макан», «Брат», «Малыш» и, собственно, я сам, зевая, потягиваясь, идем принимать водные процедуры и сразу получать бронежилеты, каски и автоматы. Затем завтрак, построение, и под бодрый «Марш Славянки» из колонок, вытащенных на плац, около 300 человек начинают почти четырехкилометровый переход к месту тренировок по пересеченной местности, заранее подготавливая ноги к стертым в кровь пальцам, судорогам мышц и другим прелестями перехода в полной боевой выкладке. На полигоне снова построение и развод групп по интересам: операторы БПЛА идут летать, охотники на вражеские дроны с охотничьими ружьями – стрелять по тарелочкам, пулеметчики, минометчики, снайперы, операторы ПТУРов и гранатометчики расходятся по своим рабочим местам. И остаются только добровольцы, умудрившиеся попасть в списки царицы полей – пехоты. Все передвижения по полигону происходят только бегом, двойками, тройками, прикрывая друг друга лежа, с колен, стоя. Со всех сторон слышно: «пошел», «бегу», «красный» (закончились патроны), «зеленый» (готов открыть огонь), «пустой»… Рядом со мной пыхтит пенсионер-полковник, сзади шумно дышит капитан второго ранга подводного флота. В нашей тройке, потея и то и дело поправляя сползающие на лоб каски, бегут архитектор с Урала, водитель такси и майор-полицейский. Все, как в реальном бою. Тело требует немедленного отдыха или хотя бы небольшой передышки, но это на усмотрение инструктора, а они ее не дают, потому что с командного пункта наблюдает начальник полигона. И снова короткая пробежка, на колено, огонь одиночными, хлопок по плечу, рывок вперед, стрельба лежа, руки дрожат, плечо уже не чувствует приклад из-за отдачи. Пот, пыль, во рту жерло вулкана. И снова отход тройками, стрельба, и так до исходной. Короткий перекур, снова на пункт выдачи боеприпасов, и опять все сначала – до часу дня.

Плечо друга сохраняет жизнь

Идем на обед, снова четыре километра. Аппетита нет, закидываешься обедом, не чувствуя вкуса, потому что нужны силы, и, вот казалось бы, парадокс: полчаса отдыха, и снова откуда-то берутся силы на новый переход к полигону. Там уже ждут инструкторы по медицинскому, тактическому, инженерному, мирному делу, и так до вечера. Крайний рывок в расположение, чистка оружия, ужин и свободное время до отбоя. Снова откуда-то берутся силы. Через день начинаешь уже узнавать среди нескольких сотен лиц знакомых и старых собратьев. В курилке встречаю «Фикуса», бывшего начштаба 1-го «Барса». Обнялись, разговариваем, обмениваемся новостями. Рядом множество других добровольцев, бывалых и первоходов. Их узнаешь по тому, как жадно они слушают истории ветеранов.

«Фикус», неоспоримый авторитет в 1-м «Барсе», рассказывает историю. Еще с начала СВО при заходе на позиции группой среди них был доброволец с позывным «Чугуевый»: высокий, худой, жилистый, резвый и никогда не придерживающийся боевого построения, убегал вперед и команд не выполнял. Возмущению парней не было предела. И вот как-то «Фикус» углядел недалеко от расположения крюк от строительного крана. Как он там оказался, осталось загадкой. Среди разбитой и сожженной укроповской техники его там быть не должно. Недолго думая, эту 35-килограммовую стальную чушку засунули в рюкзак «Чугуевого» и заложили другими вещами. Дальше нетрудно представить, что было. К выходу на позиции ноги у бедолаги заплетались, и больше импровизаций «Чугуевый» себе не позволял. Хохот стоял на весь полигон.

А на следующий день все по новой. И так до конца определенного срока пребывания на полигоне. Для чего это все нужно? Да все просто – восстановить навыки армии, а тем, кто не служил, привить хотя бы азы. И еще важно, чтобы люди знали, за что именно платит МО России. Легких денег нет. А вот на передовой все эти знания через боль в мышцах, стертые в кровь пальцы ног, дисциплину и плечо друга сохраняют жизнь.

Наша эпопея закончена, пришла машина из батальона, семь часов, и мы снова за «ленточкой». Здравствуй, Запорожье! Здравствуй, родной батальон! Смерть фашистам!

Марш-бросок

Дежавю. Есть такое слово во французском словаре и, переложенное на русский менталитет, означает, что все в этом мире повторяется, может быть, не совсем точно, а с учетом течения времени, но это не то чтобы пугает, но заставляет настораживаться однозначно.

Не успели мы прибыть в пункт временной дислокации подразделения «Барс-1», расположенной в одной из деревень Запорожской области недалеко от линии фронта, как уже через два дня готовлю свой тактический рюкзачок к выходу на позиции, где занимает оборону наша вторая рота. Провожу тщательно ревизию того, что будет мне необходимо в окопах, потому что каждый лишний грамм веса может откликнуться неприятными последствиями для здоровья. А заходить на позиции придется пешком. Ротный с позывным «Сириус» пояснил, что у нацистов дефицита различных дронов нет. И разведывательные, и корректировщики, и камикадзе-кавики. В общем, будет весело! Главное – проскочить незамеченными, иначе – печалька! Только вот там может понадобиться все! Уж кому это знать, как не мне.

Сообщил родным и близким, что связи может не быть очень долго, с этим там все очень грустно.

Идти предстоит что-то около семи километров, и мои ноги заранее всхлипывают от гнетущей безысходности. Вроде и выложил все лишнее, а все равно рюкзак получился неподъемным.

«Джексон»

Выходим около двух ночи втроем: наш проводник «Джексон», я и еще один первоход с позывным «Таксист», тоже земляк, молодой, крепкий по виду парень. «Джексон» цепляет на спину треногу от противотанкового ракетного комплекса «Фагот», и я тихо радуюсь, что пойдем не очень быстро. Попробуй-ка тащить на себе эту неподъемную дуру. Зря. В смысле, радовался зря.

«Джексон» попер еще на старте, как бегун-марафонец, по кромешной тьме, где впереди идущий силуэт еле угадывается даже в свете ярко горящих равнодушных звезд. По дороге, вдоль лесополосы, в которой многочисленные ночные пичуги устроили свои громкие батлы. И уже на втором километре ноги начинают заплетаться в тщетной попытке нащупать колею грейдерной дороги, плечи не чувствуют ремней рюкзака, левая рука уже прикипела к рукояти с пятилитровой баклажкой воды. Автомат кажется вообще лишним аксессуаром, а бронежилет давит и не дает вздохнуть полной грудью.

Проводник все время торопит, заставляет слушать небо, сюда постоянно залетают дроны-камикадзе. Ты вынужден сосредотачиваться только на том, чтобы держать дистанцию и не отстать. Пот выедает глаза, хотя в ночи достаточно прохладно, до рези смотришь вперед. Внезапно впереди идущий «Таксист» падает, запнувшись в колее дороги, и рвет лямку своего рюкзака. Мне очень стыдно, но я вздыхаю с облегчением, потому что это небольшой, пусть всего на пару минут, но отдых. Помогаю ему подняться, а сам с всхлипами жадно ловлю ртом воздух. Какое же это блаженство – просто стоять, пусть и нагруженным, и не двигаться. «Джексон» вполголоса матерится, торопит. И вот мы снова в движении. Второй час нагрузки. Почему-то в голове все время вертится детская песенка, где «вместе весело шагать по просторам». То-то я сейчас веселюсь! Какаято внутренняя злость накрывает с головой и даже как будто придает тебе силы. Постепенно небо начинает светлеть, и проводник торопит нас еще быстрей – ему ведь выходить еще самому обратно.

Боевое братство

Уверен, что многие себя спрашивали, и не один раз: «Где предел человеческих сил и возможностей?» – и не находили ответа. Его просто нет. Человек может вынести все, если он мобилизован и мотивирован.

 Последний рывок, и мы как ураган вламываемся на позиции, в общую траншею, где разбегаемся в разные стороны. Но, похоже, нас все-таки разглядели, и почти сразу по нам стали работать две стволки (артиллерийские орудия 155 мм, подарки НАТО), минометы, и налетел целый рой дронов-камикадзе. Вот честное слово, прибил бы того эксперта из телеящика, который на всю страну с пафосом заявлял, что нацисты не тратят снарядов и мин на одиночные цели, слишком дорого! Его бы сюда, в окопы.

Дежавю. Есть такое понятие во французском словаре. Оно означает, что все в этом мире может повторяться. Я стою на тех же самых позициях, на которых принимал свой самый первый бой в Запорожье, на том же месте, где погибли «Док», «Хомяк» и «Бармалей», там, где узнал, что такое боевое братство и чувство единения с общей целью. И пусть сегодня со мной не старые, проверенные уже бойцы, а другие «Барсы», но все они – добровольцы, и этим все сказано. А это значит, что нацистам здесь ничего не светит, они не пройдут. Победа по-любому будет за нами!

Скиф.

Запорожский фронт.