Места памяти блокадного Ленинграда

Места памяти блокадного Ленинграда

Написано на основе подлинных воспоминаний Нины Александровны Горюновой, жительницы станицы Васюринской, к сожалению, уже ушедшей от нас, после посещения легендарного города детства

Дверь. Высокая двустворчатая деревянная дверь. На ней еще сохранились следы лака коричневого цвета, а на оголенных частях виднеется посеревшая и потрескавшаяся от времени древесина. Украшены двери резными прямоугольниками, на которых тоже присутствуют временные расколы. Монументальность и тяжеловесность сразу выдает в них старину. Особо выделяются вытянутые округлые ручки. Их металлические опоры, украшенные по обоим краям многоугольниками, в каждую из сторон которых вписаны квадраты и окружности, оканчивающиеся набалдашниками эллипсоидной формы, прочно вгрызлись в древесину дверей. Такие двери можно встретить в центре Санкт-Петербурга почти в каждой парадной. Но эта дверь не обычная. Опершись на ее посеревшие, натертые до блеска множеством прикосновений входивших сюда людей ручки, плачет преклонных лет женщина. На ней красивый приталенный пиджак с яркими цветами и большими прозрачными стеклянными пуговицами, темные женские классические брюки; голову ее украшают аккуратно уложенные седые волосы со светло-каштановым оттенком; ухоженные руки с красивым маникюром; на ногах совсем новые черные туфли на плоской подошве.

И нет, ей не плохо, у нее не случилась беда или горе, сейчас у нее все хорошо. У нее любящие дети и внуки, позади карьера и прекрасная жизнь. Плачет она, потому что именно сегодня она не пожилая дама, которая спустя почти 70 лет приехала навестить свой родной город, сегодня она девочка… Маленькая девочка Нина четырех лет от роду, которая в далеком 1943 году висит на этих же ручках и точно так же плачет, отказывается идти дальше. Вокруг воспитатели уговаривают, обещают, что будут на саночках катать. Но девочка ни в какую, висит, упирается, плачет, кричит, что ей туда нельзя, ведь когда мама проснется, будет ее искать. Как объяснить маленькому ребенку, что мама больше не проснется?

Отец Нины с первых дней на фронте, голод забрал сперва бабушку, а затем и мать. Она осталась одна, больше в городе у нее родственников не было. И так Нина оказалась здесь – на набережной имени лейтенанта Шмидта. Именно тут в те страшные годы блокады был устроен детский приют. Здесь дети не жили, они выживали. Голодные и истощенные, детки во время бомбежек закрывали большие ленинградские окна своими маленькими детскими матрасиками и подушками. Но когда снаряд попал в стену приюта, ни матрасики, ни подушки уже не помогли. Пришлось воспитателям с детьми двигать тяжеленные шкафы, чтобы закрыть дыру. Такой импровизированный ремонт совсем немного прикрывал от холодных ленинградских зимних ветров. Спать приходилось всем вместе в обнимку, чтобы не замерзнуть.

Главная надежда на спасение – эвакуация. Это не понятное для ребенка слово звучало как что-то волшебное, сказочное, там в эвакуации есть еда, нет постоянных взрывов, не нужно бояться, так они все думали.

И вот наконец пришла очередь Нины, ей и другим детям раздали вещмешки, сказали собирать вещи, утром долгожданная эвакуация. Но какие вещи у маленькой девочки в приюте, даже игрушек своих не было. Зато это чувство – как ожидание новогоднего чуда. А утром сказка растаяла, машина ушла под лед, эвакуация отменяется, разбирайте свои мешочки. Так Нина и не покинула город, осталась в нем до самого конца блокады. Но свое чудо она все же дождалась. После снятия блокады им выдали на обед «самый вкусный во всем мире», как ей казалось, хлеб. Еще недавно нашей Нине рассекла лоб ложкой одна девочка за то, что та собирала с пола хлебные крошки, которые эта девочка считала своими. Теперь же Нина держала в руках самый настоящий хлеб из чистой муки, большой, даже огромный, по меркам ребенка, кусок хлеба.

Оставалась Нина в приюте до самых 1950-х годов в ожидании отца. Но папу она так и не увидит, погиб он под Берлином. Александр, так его звали, с первых дней защищал Отчизну, но на Родину ему вернуться было не суждено… Больше в городе ее ничего не держало. После окончания семилетней школы закрылись за спиной Нины эти серые двери, она покинула город и отправилась учиться в Закавказье. В Ленинград она уже не вернется никогда.

Теперь это уже Санкт-Петербург, и теперь здесь детская музыкальная школа. Но те же двери, тот же серый цвет, только уже выступающий из-под остатков лака, те же серые ручки… Только это уже не та девочка, а взрослая состоявшаяся женщина, уже бабушка. Но плачет так же, как в том 1943-м. Воспоминания ее переполняли. А ведь никому она раньше и не рассказывала свою историю, и, возможно, никто бы и не узнал об этом, если бы не простая случайность: если бы не попались документы в архиве, и люди не собрали деньги на эту поездку, то и не приехала бы Нина Александровна в Петербург, а вы не  узнали эту историю.

А ведь таких историй тысячи, если не миллионы, и их нужно рассказывать, пока еще живы свидетели, ведь никто не должен быть забыт и ничто не должно быть забыто.

Николай КУЦ.

Учитель истории и обществознания СОШ № 10 имени братьев Игнатовых.