«Скиф». На линии огня

«Скиф». На линии огня

А казалось бы, как хорошо начиналось утро! Тишину нарушал только звук из мобильного телефона «Младшого», из просматриваемого им очередного фильма, да шум газовой горелки, на которой поставил кипятить кружку с чаем. Рано утром встретил двух наших бойцов, зашедших после ротации на первую линию, «Таксиста» и «Терека». «Таксист» достал из РД-шки три шариковые ручки и со словами:  «Пиши, «Скиф», – вручил их торжественно мне.

Фронтовые будни

Всю последнюю неделю нацисты практически ни на час не прекращали «обработку» наших позиций минометами, артой и дронами-камикадзе, пытаясь нащупать наши блиндажи и боевые позиции. Не жалея одноразовых дронов, стали сжигать маскировочные сети, натянутые над общими траншеями для скрытного перемещения личного состава бойцов и «союзников» – контрактников мотострелкового полка, к которому прикомандированы добровольцы казачьего батальона «Барс-1» имени Захария Чепеги. В общем-то, обычные боевые будни: доклады по рации о «чистом» или «грязном» небе (наличии вражеских дронов), проверка и дооборудование боевых позиций, где нам придется принимать бой в случае нацистского «наката», связь по старлинку с командованием для получения новых вводных. Но два дня назад укропы резко изменили тактику войны на нашем участке и стали массово поджигать сухую траву вокруг наших позиций и минных полей в надежде нащупать позиции и укрытия. Мы связали это с появлением на ЛБС (линии боевого соприкосновения) нацистских формирований, считающихся лучшими в армии укропов. На нашу удачу ветер был сильным, и пламя не успевало с вспыхивающей, как порох, сухой травы перекинуться на бревна перекрытий траншей или блиндажей, хотя провода открытой связи (выносы) попортило основательно.

Мой товарищ «Струна»

Минометы нацистов калибра 120 мм продолжали периодически накрывать наши позиции, но, находясь в окопах, по звуку можно предугадать место прилета, и у тебя есть две-три секунды, чтобы уйти от прямого воздействия. Сидя в своей лисьей норе и считая прилеты, услышал топот берцев по траншее. Выглянув, увидел «Струну», нашего земляка из Усть-Лабинского района, молодого, никогда не унывающего парня, проходившего ранее срочную службу в войсках «Дяди Вани», вместе с «Одой», саратовским парнем. «Струна» уже успел проявить себя с самой лучшей стороны. А его бесстрашие старым бойцам «Филу» и «Кресту» приходилось даже осаждать время от времени. Крикнул ему:

– «Струна», падай рядом!

И надо же такому случиться, что мой крик и близкий разрыв мины почти совпали по времени. И тут первый раз в жизни мне посчастливилось увидеть воочию, как реакция человека может намного опережать разум. То, с какой непостижимой для простого человека скоростью «Струна» исчез из моего поля зрения за очередным поворотом траншеи, заставило искренне восхититься. И я, открыв рот, с минуту сидел изумленный, глядя «Струне» вслед, а затем неудержимый хохот накрыл с головой, разряжая обстановку. По своему и чужому опыту знаю, что реакция – это основа выживания на войне. Раньше «Струна» в одиночку ночью под дронами мог заводить специалиста по РЭБ (станция радиоэлектронной борьбы) на позиции, а даже для такого, казалось бы, простого действия нужен внутренний ДУХ, мужская воля. Через два дня после этого он с «Адамом» выводил на эвакуацию «Оду», у которого осколок застрял в коленном суставе, под немыслимым артобстрелом нацистов. Транспортная эвакуация на тот момент по разным обстоятельствам была невозможна. Семь километров они преодолевали почти сутки. Дошли вовремя и благополучно. «Оду» отправили в госпиталь.

Зажигалки

27 июня 2025 года около пяти утра вышел из блиндажа перекурить, небо было сравнительно чистым (свободным) от дронов, и, насладившись первой утренней сигаретой, вернулся в блиндаж пить чай. «Младшой» под фильм из телефона спал после ночной смены, и я сел под тусклым светом ночника записывать свои, еще не до конца оформленные мысли для очередной статьи в газету «Трибуна». В какой-то момент отвлекло гудение снаружи, похожее на выходы (залпы) наших «Градов». Может быть, и не забеспокоился бы, но какой-то внутренний дискомфорт не дал мне сидеть на месте. Выйдя из блиндажа, увидел горящие проволочные занавески (дроны не могут через них пролететь винтами) над поворотом при входе в блиндаж, а гул издавала зажигалка укропов, посаженная прямо на дно траншеи. Надо мной, на крыше блиндажа, вовсю «трудились» еще две зажигалки. Бревна над перекрытием при входе в блиндаж уже загорелись от рассеивающегося пламени от стены бруствера. На нашу с «Младшим» удачу, рядом была совковая лопата, подпирающая плащ-палатку на входе. Криком подняв «Младшого», забросал зажигалку в траншее землей, надышавшись какой-то гадости с химическим привкусом. Крыша блиндажа горела. Остатки воды пошли в ход, но особого эффекта достигнуто не было. В этот момент я забыл одно из главных правил окопной войны: смотри на небо, слушай небо, чувствуй небо! И был немедленно наказан за это. Сразу два камикадзе прилетели один за другим и сдетонировали рядом, но за поворотом, не задев осколками, но сильно глушанув и контузив (акустическая баротравма на медицинском языке). Забежал в блиндаж, увидел «Младшого», который особой спешки не проявлял, и, каюсь, наорал на него, что если не хочет сгореть заживо, то нужно ускоряться. Схватил гранатомет, выстрелы к нему, цинк с гранатами и патронами (не дай Бог, детонация), выскочил в траншею и побежал на ближайшую крытую позицию, а за свое ротозейство опять был наказан двумя камикадзе, которые летели след вслед и детонировали на поворотах. Они-то, эти повороты, и спасли меня в очередной раз.

Эвакуация

Адреналин зашкаливал, и потому боль в разбитых ногах не чувствовалась. Поглядев вверх, увидел еще штук пять камикадзе, круживших каруселью над нашим квадратом. Бегом вернулся к «Младшому», который пытался сбить пламя с крыши блиндажа глиной и остатками воды, и понял, что блиндаж уже не спасти – огонь вырывался изнутри. Но в блиндаже было все наше личное имущество: оружие, броня, вещи. Потому, закрыв лица майками, ворвались туда наощупь. Найдя автоматы, броню, РД-шки и вволю надышавшись химикатами, выбежали в общую траншею. От дронов спас дым. Разбежались в разные стороны – еще одно правило окопов: если накрывают минами, снарядами или дронами, то только одного! В очередной раз обматерив себя за невнимательность, которая при таких обстоятельствах наказуема, забежал в крытую стрелковую позицию, но не успел даже закурить, как в нескольких метрах разорвался гаубичный снаряд, снова меня оглушив. В отличие от прилета мины времени на укрытие еще меньше. Второй и третий прилеты практически легли рядом с первым. Мозги наконец-то включились, и, поняв, что стволку корректирует «крыло», дождавшись следующего прилета, побежал по еще не осевшей пыли в следующее укрытие. Арта, потеряв цель, прекратила огонь, а я поковылял докладывать о случившемся. Получив добро на эвакуацию, вышли с «Младшим» еще засветло. Эти семь километров помнятся смутно: где перебежками, где пережидая свои и нацистские дроны, прячась в сгоревших посадках в мало-мальских пригодных для этого местах, краткий отдых на перевязку и опять бегом, пока адреналин, пока боль не накрыла с головой. С помощью Божьей и «Младшого» выходим на нолик, где уже возможна, хоть и с риском, автоэвакуация, закидываемся обезболами. А еще через день, уже на ПВД (пункте временной дислокации) батальона, впервые за эту войну приходится достаточно близко знакомиться с нашей военной медициной.

Боевой врач «Вакцина»

Простудные или какие-то застарелые, полученные еще на гражданке «болячки» здесь не в счет. Различных препаратов медикометозного назначения хватает и на передовой линии, и на ПВД. Начальник нашего подразделения с позывным «Вакцина» – зрелый, спокойный, уверенный в себе мужчина, обладающий колоссальным опытом работы на гражданке, лично следит за формированием аптечек первого и второго эшелона помощи у каждого бойца. Организовывает на постоянной основе занятия по тактической медицине, и не просто на общие знания, а фактически доводит до автоматизма оказание первой помощи при различных ранениях или травмах. «Вакцина» в «Барс-1» ведет скрупулезный учет наших заболеваний, приобретенных или привезенных с гражданки. Следит за состоянием здоровья вновь прибывших бойцов с полигона, организовывая карантин. Ему во всем помогает «Лика». И тут, отойдя немного в сторонку, невозможно не сказать об отношении командования к пребыванию на передовой женщин. В целом, оно отрицательное. Комбат «Корсар» крайне осторожно подходит к этому вопросу. Хотя практически все признают, что женщины более дисциплинированы, рациональны, выносливы, внимательны и выдержаны в экстремальных обстоятельствах, умеют хорошо готовить (а это ой как важно при хроническом дефиците домашнего уюта), отношение к ним все равно другое! И тут дело далеко не в мужском шовинизме. Их просто берегут и жалеют, не пускают на самый передний край, несмотря на то, что они сами туда рвутся. Подавляющее большинство бойцов по этому поводу имеет общее мнение, что женщинам на войне не место. Но в любых правилах есть и свои исключения. Вот так наши с «Младшим» судьбы столкнулись с таким приятным исключением в виде «Лики».

И лечат, и на штурмы ходят, и БПЛА управляют

Нужно отдать должное, с мужской «шовинистической» точки зрения, весьма симпатичное «исключение». Добродушная, с отлично развитым чувством юмора, профи своего дела. И главное – уже не новичок на этой войне. Ранее, проходя службу в другом подразделении, сталкивалась с обстрелами и другими «сюрпризами» этой войны. Получила ранение при эвакуации раненого бойца с передовой линии еще на Донбассе, по факту прикрыв его собою от дрона-камикадзе. Награждена медалью «За заслуги в военной медицине», настоящая сибирячка, у которой есть одна золотая мечта – залезть в озеро Байкал и не выходить из него несколько дней. Мечта, конечно же, не одна, но о других желаниях говорить пока не готова. Вот она категорически не согласна с утверждением, что женщинам на войне не место. Приводила в пример свою боевую подругу с позывным «Гюрза» на другом направлении боевых действий, которая водила в штурмы мужиков, пока не получила тяжелое ранение и не перешла в группу операторов БПЛА.

И, собственно, о самой группе БПЛА «Барс-1», в которой наравне с мужиками служит молодая симпатичная девушка с позывным «Чайка». Вот, казалось бы, почему молодой девушке не сиделось дома? Спокойно училась в университете. На вопрос: «Почему ушла на фронт?» – ответила:

– Обостренное чувство справедливости при неправильности происходящего в мире и любовь к своей стране.

В конечном итоге это заставило ее взять академический отпуск, отучится и стать оператором БПЛА, затем инструктором, а потом добилась отправки на передовую линию, где уже давно идет борьба за главенство в воздухе посредством дронов различного предназначения. Риски жизни и здоровья делит наравне с мужчинами. Но, собственно, и бойцы оберегают наших девчонок. И с большой неохотой, но следуя правилам объективности, со вздохом приходится признаться, что внутренний ДУХ у девушек посильнее, чем у некоторых мужчин. Специфика боевой работы накладывает, конечно же, свой отпечаток на характеры, но не отменяет романтики в виде цветов и собачек, правда, исключительно бойцовских пород. Интересно, и почему это?

«Скиф».

Запорожский фронт.