Семейная сага Динского кирпичного завода

Семейная сага Динского кирпичного завода

Ничего нет лучше, чем жить, учиться, творить и знать свою историю.

Встречайте, у нас в гостях Галина Шмидт (Нестерова) и Татьяна Романова, мать и дочь, наши земляки, которые, проживая в Москве, не забывают станицу Динскую и помнят родной кирпичный завод. И в сегодняшнем номере их рассказ о трех поколениях семьи Нестеровых – Нечаевых – Романовых – тружениках Динского кирпичного завода.

Родоначальники

– Когда мы из Сибири перебрались в станицу Динскую, мне было 10 лет, – говорит Галина Николаевна. – В 1963 году мои родители Надежда Александровна Нестерова и Герман Николаевич Нечаев были приняты на «Краснодарский комбинат стройматериалов» в станице Динской, что по улице Заводской: мама – укладчицей сырца в печь, а отец до самой пенсии вывозил из топки жженый кирпич на тележке, чистил печь от мусора и сажи, вывозил вар и угли, готовил место в печи для загрузки нежженого кирпича. Мама, приходя на смену, загружала сырец, у папы – ночные смены. В 1968 году после производственной травмы маму перевели на облегченный труд сторожем. А в 1973 году кирпичный завод был переименован в «Динской завод стройматериалов».

Помню, мама упросила директора, чтобы на завод взяли малолетку, и мне показали, как готовить место, отправив на сухой кирпич, затем на сырец. Я прошла три этапа движения сырца в печь. Сначала снимала с люлек кирпич-сырец и ставила в козлы (своеобразные специализированные решетки), затем сухой кирпич складывала в бункеры, и, наконец, из бункеров – на люльки, которые шли к печи. Их снимали и складывали в печь для выжигания (транспортировка). Мама снимала высохший сырец и укладывала его в печь для обжига. Этот этап я не прошла, в целях безопасности детей к нему не допускали. Приходила только помочь маме. Помнятся эти цепочки в три смены, где третья – чистка после выгрузки. Отец подчищал уголки под метлу. Когда подросла моя младшая сестра Елена, ей тоже довелось ребенком трудиться здесь в летний период каникул. Можно сказать, что мы на кирпичном заводе со школьной скамьи.

Молодежные бригады

– С кирпичным заводом то еще было соседство! – показывая свои фотографии, вспоминает Татьяна Романова, дочь Галины Шмидт, наша землячка, риелтор. – Помню, каждый год перед началом сезона растапливали печь – жгли покрышки, которые плавились и выдавали черный едкий дым. И в течение всего рабочего сезона печь горела, обжигая сухие кирпичи из глины, превращая их в готовый материал для строительства экологичного, крепкого и уютного дома.

Свое детство я помню очень хорошо, особенно летние каникулы у бабушки Нади в Динской: собирали фрукты, ухаживали за огородом. Свежий салат из помидоров на ароматном масле, который тазиками поглощали, и кубанский серый хлебушек с хрустящей корочкой. Окунаешь его в юшку (соус после съеденного салата) и смакуешь… Коровка, наша любимица, давала нам молоко, с которым бабушка готовила детворе «орешки» (так она «хворост» называла). До сих пор помню тот вкус – вкус нашего детства. Бабушка успевала все: и за хозяйством следить, и за нами, внучатами, приехавшими на каникулы, при этом еще и работала с дедушкой на кирпичном заводе.

«Кирпичный» был неотъемлемой атрибутикой нашей семьи, соседей по улице и в целом станицы Динской. Кто-то работал там всю жизнь, кто-то пользовался продуктами производства. Были и такие случаи, что кто-то приходил и мыться в заводском душе. Единицы «особо отличившихся» отправлялись на принудительные работы на 15 суток, и отъявленные смельчаки и задиры гоняли на электрокарах по просторам завода, пока рабочие не видели.

В основном на кирпичном заводе можно было встретить девчонок и мальчишек, таких же подростков, как и я, по доброй воле приходивших летом, чтобы заработать свои первые деньги и помочь родителям. Руководство кирпичного завода к молодежи всегда относилось с уважением, формируя молодежные бригады для работы на сырце. Мы снимали с люлек сырой кирпич и складывали его в козлы для сушки. Это, конечно, весело, однако ни одного кирпича пропустить было нельзя, чтобы на пресс, где резали будущие кирпичи для новой партии, люльки возвращались пустыми, поэтому последнему нужно было снимать с люльки именно все кирпичи, сколько бы их там ни оставалось. При этом каждый кирпичик весил по шесть кило! Но мы с удовольствием играли в эту игру и были здоровыми, крепкими, тем более что у многих родители трудились здесь, и их все знали, как моих маму, бабушку, дедушку. Они же смогли, и я тоже не посрамлю, как говорится, семью родную. Даже мысли не было, что не получится. В то лето, в этой же бригаде работали и мой будущий муж, и бухгалтером его мама – Ида Семеновна Нуштаева. И, сказать честно, она мне с детства очень нравилась: красивая женщина, глаз не отвести, всегда ухоженная, с прической, улыбчивая.

Красная зола

Все мы – и взрослые, и дети – на заводе были одной большой и дружной семьей, помогали друг другу, а начальство с уважением относилось к сотрудникам. Труд на кирпичном предприятии не такой уж и легкий: глину нужно было добыть, замесить и нарезать по ГОСТу, снять с люлек на сушку, потом сухой кирпич из сараев снова на люльки в печь положить. А там тоже своя бригада, со знанием того, как именно этот кирпич уложить в печи, чтобы обжиг прошел правильно, и громадные козлы не завалились, потом замазать входную арку, чтобы обжечь кирпич. И тут опять своя технология: нужно сверху подкидывать столько угля, чтобы огонь был определенной температуры, и не получилось свара (перекаленного, слипшегося кирпича красно-синего цвета), то есть брака. Следующая бригада после обжига из не совсем остывшей печи снова выкладывала кирпич на люльки. Все работали в респираторах, а мужчины – без маек и футболок из-за жара. А красная зола такая, что впитывалась в поры, как у шахтеров, и отмывалась только со временем, зимой, когда был зимний отпуск, и завод стоял некоторое время в ожидании следующего сезона…

И вот, одна часть группы красный кирпич из печи выгружала, а с другой стороны его принимала другая часть группы, которая укладывая кирпичи на паллеты или сразу грузила на борт машины. С пылу с жару, как говорится, для исполнения чьей-то мечты – строительства нового дома.

В печи, когда из топки выгружены кирпичи, оставались горы красной золы и сажи, а в худшем случае – битый кирпич, свар, которые сами по себе никуда не девались, и нужно было чистить эту огромную, постоянно горячую печь для следующей смены. Чем и занимался мой дедушка Герман Николаевич. Он был невысокого роста, но жилистый, крепкий, со стальными мышцами… еще бы, вывозить отходы на большой металлической тележке – это тяжкий труд.

А моя бабушка Надежда Александровна, будучи на пенсии, но продолжая работать уборщицей, брала меня, еще маленькую, с собой. Видя, как она тщательно убирала в конторе, я старалась ей помочь, при этом танцевала, развлекала бабулю, а она улыбалась своей искренней, светящейся улыбкой. А потом она работала и сторожем. Как это ни странно, нужно было и зимой охранять завод, обожженный кирпич, заготовленный общими усилиями, чтобы в зимний период предприятие не осталось без дохода. Ночи на Кубани холодные, да и зимы, хоть не всегда, но снежные. И папа привез из Норильска для бабушки настоящий тулуп с высоким воротом – такой длинный, что в нем бабушки не было видно, даже фото сохранилось.

Ида Семеновна Нуштаева, бухгалтер кирпичного завода, с внучкой Любашей.

Если взглянуть со стороны, завод действовал как отлаженный механизм, и каждый отлично знал свое дело, никто не отвлекался зря. Было у людей понимание, что они занимаются важным и достойным делом. Гордились этим. На тот момент я со своей семьей проживала в Москве. И когда у нас с мужем родилась дочь, мы из Москвы переехали в Динскую и хотели, как и любая молодая семья, построить себе уютное гнездышко. Так как для сотрудников предприятия были льготы на покупку кирпича (а это на Кубани стратегический продукт, на который всегда была очередь, и его всегда не хватало, сколько бы завод ни выпускал продукции), то мы пошли работать на кирпичный завод, хоть у нас и были к тому времени другие профессии.

Работать на родном до боли кирпичном заводе – и гордость, и своего рода преемственность поколений, ведь не только бабушка с дедушкой, но и мама с отцом, и тетя с дядей трудились здесь! Шли годы, менялось руководство, приходили новые люди, но неизменным, как столп, был наш кирпичный завод со своими длинными сараями, фундаментальными беседками с шикарной дореволюционной черепицей, деревянными, простреленными пулями в годы Великой Отечественной войны балками и восстановленными стенами завода в послевоенный период. С особым колоритом завесу прошлого приподнимают камышовые «жалюзи», спасавшие от ветра и жгучего палящего солнца. И только после того, как стала риелтором, я в большей степени осознала ценность моей связи с этим местом, оставившим яркое впечатление на всю мою дальнейшую жизнь, ведь здесь зародилась моя любовь к фундаментальной недвижимости.

Обжиг кирпича. Фото 1970 года.

Наш оберег

В настоящее время в станице Старомышастовской продолжает традицию большой, новый, красивый завод, но историю пройденного пути не следует забывать, поскольку это не отдельный фрагмент, а строка из повести прошлого, без которого нет будущего. Наш «кирпичный» – своего рода оберег не только станице, но и многим старожилам, кто помнит годы его активной работы, кто сам трудился на «Динском заводе стройматериалов». А память о заводе – это дань уважения всем тем, с кем приходилось бок о бок работать нашей семье. И наши общие воспоминания ценны тем, что очень нужны и нам самим, и нашим потомкам.

Ведя своего рода дневник «Летопись нашей семьи», мама записывает свои воспоминания. И идея выразить свое личное видение через родную «Трибуну» возникла после того, как я попала в сферу недвижимости, в которой тружусь уже 25 лет и постоянно в ней развиваюсь, какие бы ситуации на рынке недвижимости ни складывались. Всем, кто встретился на моем жизненном пути, – огромная благодарность. Всех родственников моей семьи благодарю за их вклад в мой личный путь и любовь к жизни во всех ее проявлениях

Наталья КОРЯВАЯ.