Мой позывной «Скиф»

Мой позывной «Скиф»

Что движет людьми, отправившимися добровольно на СВО? Каковы их мотивы? В чем цель? Только ли в том, о чем вещают из каждого утюга в любом доме? Хотя, признаюсь, идея описать то, что вижу и чувствую, пришла мне в голову только в окопах на передовой линии, в подразделении «Барс-1».

Встреча  с «Малым» и «Мустангом»

Добрый день. Мой позывной «Скиф», я из станицы Динской, и я начинаю.

Подготовка нашей группы прошла в довольно-таки сжатые сроки на одном из полигонов.

И вот мы пересекли «ленточку» и оказались в одном из фронтовых поселков Запорожской области, где нас окончательно экипировали и вооружили. На позициях я узнал, что фланги «Барса» прикрывают артиллерийские подразделения, в число которых входят и осужденные, подписавшие контракты с МО РФ в местах лишения свободы, и у которых, как впоследствии выяснилось, патриотизма гораздо больше, чем у ушлепков, драпанувших в Грузию, Казахстан и Армению после начала СВО.

Перед тем как нам указали наши основные позиции, знакомлюсь с первыми ветеранами с позывными «Мустанг» и «Малой». И теперь я начинаю зарисовки лиц, тех, с кем свела меня судьба в окопах. Сразу оговорюсь, что получил личное согласие действующих героев рассказать людям о них. Сами себя они никогда героями не признают и относятся к окружающей действительности, как к тяжелой, иногда невыносимой, но все-таки работе.

«Малой» и «Мустанг» – яркие личности. «Малой» никогда не служил в армии, и это его здорово нервировало, особенно на фоне отслуживших товарищей и их бесконечных разговоров на эту тему. У него двое детей, жена беременна третьим, а он добился своего и все-таки уехал, да не просто в армию, а в действующие боевые части. На полигоне он из гранатомета пять раз попал в точку так, что даже у комбата с позывным «Корсар» вызвал изумление. «Мустанг» стал его помощником. Он мужчина в возрасте, прошел, как говорят, и Крым, и рым. С тюремным стажем и с не самой благополучной из зон – армавирской четверки, где «воровской закон» силен, как нигде больше. На эту тему говорит неохотно, но здесь не принято лезть в душу. Человек, как правило, сам выходит на откровенность, если хочет выговориться. Но весь парадокс состоит в том, что «Мустанг», опытный сиделец, и я с немалым оперативным опытом спецработы, тем не менее сидим в одном окопе против одного врага.

Боевые товарищи

Бойцы с позывными «Час» и «Василек» тоже практически всегда рядом и абсолютно разные натуры: «Василек» – серьезный немногословный мужик, оператор ПТУРа, бывший советский прапорщик, надежный, как броненосец, размерен в суждениях, мечтающий о русской баньке дома.

«Часу» около 60 лет, любит поговорить на любые темы, с огромным жизненным опытом. По гражданской специальности – смотритель леса или что-то типа того, постоянно в экспедициях по разным уголкам России. До сих пор переживает, что командование не дало ему взять какой-нибудь позывной, связанный с лесом. Пришлось довольствоваться своим экспедиционным прозвищем.

Вот тут не могу умолчать о его жене и жене еще одного «барса» с позывным «Шкот», которые занимаются волонтерством, зачастую во вред своему здоровью, доставляя на передовую все то, в чем мы остро нуждаемся, за свои деньги и средства неравнодушных граждан, дай им Бог всем крепкого здоровья и терпения!

Боец с позывным «Шкот» из одного района с «Часом», примерно одного возраста, остро воспринимающий несправедливость, и не только по отношению к себе, вечно ворчащий, но всегда готовый прийти на помощь.

Здесь неверующих нет

А «Хомяка», «Пса» и «Мацесту» объединяет своеобразный окопный юмор, как защита от окружающей обстановки, любят позубоскалить на тему старины с обязательными обращениями: «Сударь», «Господа», «А не испить ли нам божественного нектара, любезно предоставленного нам грушевого сока?»

«Хомяк» – жизнерадостный мужик средних лет, безумно любящий жену и дочерей, приемную и родную, с уважением говорящий о своей работе в администрации, в бригаде слесарей-электриков-строителей, и мечтающий о рыбалке, вечно что-то напевающий. «Пес» – депутат одного из муниципальных образований; серьезный, не любящий говорить о себе, но всегда интересующийся: как дела, не нужно ли чего, есть ли сегодня горячее, есть ли сигареты в наличии? Поверьте, на фронте это дорогого стоит. У него единственного из всего взвода мягкая игрушка на броне. О «Мацесте» стоит сказать особо: верующий. Здесь неверующих нет, но он о религии не говорил, а молча прицепил мне на бронежилет лик нашего Спасителя, после чего о религии говорить как-то расхотелось. «Тасян» и «Тихон» хоть и из разных взводов, но чем-то неуловимо схожи характерами, манерами общения, своей оптимистической харизмой. Холерики по своей натуре, они знают всех, и, главное, их тоже все знают, а кто не знает – тот слышал. Они всегда в движении, на месте не сидят, первыми узнают новости. Таких ценят командиры и уважают сослуживцы, но в экстремальной обстановке они становятся сконцентрированными и внимательными даже к мелочам. Им нужно бы служить в разведке.

«Динской» – земляк, почти одногодок, верный и надежный товарищ, с которым можно всегда поговорить по душам о чем угодно.

«Варан» – доброволец с Урала, сухопарый, подвижный, выносливый, как, собственно, и все уральцы, кого я знаю.

Братья

«Док» и «Рыжий» – родные братья с Кубани, приехали на СВО вместе. «Док» – профи-врач, светлый человек, неравнодушный, помогал всем с врожденными и приобретенными болячками, практикующий врач. Работал наравне со всеми, носил броню постоянно, вырабатывал выносливость. Ни в чем никому не отказывал, помогал и советом, и делом. Всегда спокойный, как танк, рассудительный. «Рыжий» по характеру его антипод, такой же здоровый парниша, резкий в движениях, принимающий мгновенные решения даже в мелочах. Однако первым всегда предлагал помощь, беззлобно подшучивал над братом.

«Бобер», «Каряк», «Лесовод», «Башкир», «Тигиль», «Ходжа», «Джинн», «Торнадо», «Свобода», «Туча» и другие парни, простите, что сейчас не могу рассказать о вас подробно, всему свое время, а статья в «Трибуне», к сожалению, не может растягиваться, как резина.

Особенно хочу остановиться на «Абхазе»: практически всегда улыбающийся, позитивно настроенный парень, очень любящий свою жену за то, что она его еще терпит. Оператор БПЛА с непередаваемым чувством юмора. Он даже пугается близких разрывов как-то смешно, что и шутить на эту тему не хочется.

«Бармалей»: почему он взял именно этот позывной, не знаю, наверное, из-за сарказма. Ему больше бы подошел «Айболит». С ним мы были по духу одинаковые, да и общего много. Он в одиночку вырастил сына, больше не женился, боготворил маму, с ним можно было говорить на любые темы, даже под обстрелами, интеллектуал без высшего образования, влюбленный в свои микросхемы.

«Барсов» бандеровцы в плен не берут

«Инженер», «Архитектор», «Топаз» – непонятно, почему люди с высоким IQ и высшим образованием приехали на СВО. Они, конечно, это знают, но при этом загадочно улыбаются. Зато в бою фору дают любому водителю, шахтеру или какому-то там оперу. Очень часто вспоминаю кадры хроникальной документалистики, где в одном строю стоят только что получившие оружие люди разных профессий. Как же это перекликается с сегодняшним днем и Великой Отечественной войной с гитлеровской нечистью.

Наше местонахождение здесь, на передовой, называется активной обороной и расположение таково, что в случае неблагоприятной обстановки в ожидании контрнаступа укронацистов нам просто некуда отступать – позади минные поля и выкошенные артиллерией под корень лесопосадки. Отсюда вывод: мы должны выжить и победить или пасть смертью храбрых. Другого решения и альтернативы не существует. «Барсов» бандеровцы в плен не берут.

Парни, прошедшие ад

2 мая 2023 года.  Поступил приказ выдвинуться в составе группы на самый передовой НП под носом фашистов для наблюдения, чтобы не проворонить начало наступления. Со мной были «Лихой», «Тихон», «Калаш» и «Яма». Через пять дней к нам пришла группа «Z», осужденные. Запомнил хорошо троих: «Скорпиона», немногословного парня, и «Казбека» с «Белым», характерами схожими с «Тасяном». Выходим ночью по минному полю. А ночи здесь такие, что вытянутую вперед руку не видишь, хоть фиги крути. А на следующий день начался ад. Натовско-бандеровская артиллерия, минометы разных калибров и танки с расстояния долбили по нашим позициям без перерыва на обед, ужин и завтрак. Звуки вражеских АГС терялись на фоне тяжелых разрывов, несколько раз их авиация заходила на нас с НУРами. Взрывы не прекращались ни на минуту. Все попрятались по лисьим норам, и я не был исключением. Сжавшись в комок и пригибая голову при близких прилетах, мечтал стать личинкой глубоко в норке, от страха пробовал петь, но стало стыдно и быстро заткнулся. Вспоминал молитвы, но неудачно. В звенящую голову пришло сравнение из фильма «Они сражались за Родину», когда герой Тихонова сражался на дне окопа на фоне горящей мельницы. 12 часов продолжался этот ад, но когда он внезапно прекратился, я понял, что оглох. Где-то глубоко в подсознании бьется услышанное выражение: «звенящая тишина». С ужасом понимал, что любой снаряд или мина могли прилететь в меня, любой слепой осколок лишил бы меня права на дальнейшую жизнь. В это время, около 12:00, фашисты на трех «Бредли», как по Бродвею, подъехали прямо к НП, откуда мы только что вышли. Группа «Z» дала несколько очередей из АК и отошла, не забыв
забрать тело «Скорпиона», убитого за несколько минут до этого снайпером в шею. В 14:00, как потом выяснилось, две нацистские батальонно-тактические группы при поддержке танков и БТР пошли на прорыв наших и артиллерийских позиций. Всего этого мы тогда еще не знали. Звуки в мои уши проникали как через 100-метровую толщу воды. С опозданием понял, что где-то недалеко отработал ПТУР, медленно до меня доходит, что это мог быть только наш «Василек», а когда рядом услышал выход РПГ, до меня дошло, что это подключились «Мустанг» и «Малой». Тут же слева и справа заработали пулеметы «Каряка» и «Хомяка» с «Лихим», вдалеке басил крупнокалиберный «Утес» «Тасяна». Трудно, Боже, как же неимоверно трудно сделать шаг к бойнице огневой точки под свист плотного ответного огня, чмоканье пуль в дерево бойницы, когда адская какофония звуков боя не дает времени на раздумье, как в далеком детстве с разбега ныряешь, затаив дыхание, в ледяную воду. Шаг вперед, взгляд на поле боя, а руки уже сами переводят предохранитель на автоматический огонь, и первый магазин у меня вылетает за считанные секунды в мельтешение теней и силуэтов соседней лесополосы и поляны. С этого момента мозг отключился; присел, поменял магазин, достал патрон, выпрямился, и уже короткими очередями – огонь по врагам, предавшим своих предков, попирающим Бога, ставшим проститутками коллективного Запада. В голове лишь одно желание: как можно больше положить их в землю.

Те тоже не стоят на месте, огрызаются, и не только стрелковым оружием. Вокруг взрывы от АГС и РПГ. В начале лесополосы горит танк нацистов. Соображаю, что если бы не «Василек» с его ПТУР, конец нашему взводу. А «Малой» с упоением и диким восторгом добивает танк из РПГ, чтоб неожиданно не ожил, не послал снаряд, от которого нет спасения. Поразил «Тигиль» с Сахалина, который уже, слава Богу, дома. Этот оленевод эскимосской наружности в свои 65 лет скакал, как молодой шаман на обряде, беспрерывно стрелял из АК и у всех путался под ногами. Бой длился 25-30 минут, а мне казалось, что целый день. Постепенно ответный огонь прекратился, наш тоже стал стихать. Приходит понимание, что мы живы, мы устояли, победили, что на нашем участке нацисты не прошли.

Окончание на 6-й странице.

Не дрогнули, не струсили

Позднее стало известно, что на нашем направлении они потеряли более 370 тренированных в Англии штурмовиков, оставив на поле боя много иностранного вооружения. Уже позже, когда меня и еще пятерых счастливчиков вывезли в баню, мы встретили хлопцев из другой роты, стоявших в обороне за нами, но на другом направлении. Увидев нас, бросились обнимать, называли героями. Рассказали, что после такой обработки наших позиций вражеской артиллерией думали, что там ничего живого уже не осталось, прощались мысленно с друзьями и знакомыми, вместе с ними заходившими на СВО. И как они ошалели от радости, когда все, казалось бы, разбитые огневые точки почти разом ожили, а их ротный махнул рукой и сказал: «Теперь немцам хана!» Никогда не был склонен к сентиментальности, но тут почувствовал, что глаза защипало. Никто, ни один человек из перечисленных мной в этом рассказе не струсил, не остался сидеть в укрытии. Большинство – выходцы с Кубани, все приняли бой, предпочтя встретиться со смертью лицом к лицу, и мы выстояли! Наш ротный «Теса» с начала и до конца был с нами, его ровный, можно даже сказать, до безобразия спокойный голос отдавал распоряжения по рации, перенаправлял огонь на потенциально опасные участки прорыва, координируя действия подчиненных и ободряя всех своей невозмутимостью. К этому хочу добавить, что ротный и до этого боя пользовался непререкаемым авторитетом и уважением. «Абхаз», кстати, дополнил картину боя тем, что видел через объектив квадрокоптера от того момента, как бандеровцы атаковали первый НП и до того, как они заметались после нашей ожившей позиции, ударившей им во фланг после уничтожения первого танка.

Минометный обстрел

Весь следующий день и почти всю ночь нацисты вымещали свою злость за поражение на нас, беспрерывно накрывая позиции минометами крупного калибра. Мы снова сидели в укрытиях, молясь и надеясь в очередной раз разойтись со смертью вничью. Я находился в проходе от общей траншеи к своей позиции, когда мина 120-го калибра ударила в перекрытие в двух метрах от меня так, что взрывной волной унесло назад. В глазах темно, в голове гул, тошнит, в горле пыль и гарь. Минут через 10 отошел, сел в угол, обнял автомат, как будто он мог меня выручить, и тут новый прилет. Уже по звуку понял: это моя. Мина проломила перекрытие практически над головой. Меня швырнуло в угол, левая рука и правая нога ничего не чувствуют. Ощущаю что-то горячее в пальцах рук и ног, в глазах стремительно меняются все созвездия Млечного пути. На ощупь, через завал пробрался на позицию «Шкота», где он осмотрел меня. Открытых ран не обнаружил, просто сильнейшие ушибы, правда, на правую ногу встать так и не смог. Прибежал «Док», записал, что я контужен, и побежал дальше. Пришла команда оказать помощь армейской штурмовой группе по разгрузке мин, и десять «барсов», в том числе и «Шкот», ушли в темноту. Не знаю, что двигало командиром штурмовой группы, но он приказал «барсам» атаковать лесополосу в сторону утерянного НП вместе со своими бойцами. И наши нарвались. Танковый снаряд разметал всех. «Анкару» почти оторвало руку, а «Шкоту» перебило ноги и пах. Его посчитали «двухсотым» (убитым) и оставили на месте, вынеся только «Анкара». Но затем «Рыжий» и «Варан» вернулись и вынесли «Шкота» вместе с одним бойцом из штурмовой группы.

Нас объединяет патриотизм

Думали, что ноги «Шкоту» не спасут, но поклон ростовским врачам – они смогли сохранить руку «Анкара» и ноги «Шкоту». Для них, слава Богу, эта война уже закончилась. Следующий день облегчения не принес, и он стал последним для самого светлого человека среди нас, «Дока», который бежал оказывать помощь раненому, но осколок от близко разорвавшегося снаряда остановил его. Не могу забыть лица «Рыжего» – оно окаменело от боли. Я отказался от эвакуации и ночь провел, дрожа от холода, в лисьей норе. Несколько раз порывался встать и пойти в блиндаж, заварить горячего чая, но всякий раз что-то останавливало. Наконец, не выдержал и пошел. В сам блиндаж войти не успел, короткий свист, взрыв, меня унесло, и я на какое-то время потерялся во времени и пространстве. Утром узнал, что ночью танк «разобрал» два блиндажа, и если в нашем никого не было, то во втором убило «Хомяка» и завалило «Мацесту». Парни откопали «Мацесту» и отправили в тыл. Через несколько дней я встретил его и узнал, что он собирается обратно вместе с нами на позицию. Спросил: «Зачем?» Он ответил просто: «Я приехал воевать!» Мысленно ставлю себя на его место и понимаю, что, наверное, я бы так не смог.

После наступления относительного затишья на передке анализирую, вспоминаю, сопоставляю факты, события, поступки, слова людей, волею судьбы и МО РФ собранных в одном месте, и сам себе отвечаю на разные поставленные вопросы. Нас объединяет здесь, как это ни пафосно прозвучит,  патриотизм, вера в страну, справедливость дела, за которое воюем и погибаем. А материальный фактор – просто нормальный стимул страны, заботящейся о своих защитниках на деле, а не на словах.

А «Бармалей» погиб, когда я был в бане, прямо на позиции ночью накрыл танковый снаряд. Шок, ступор, не передать, что чувствуешь, когда уходят достойные люди.

«Док», «Хомяк», «Бармалей» – традиционный, третий – за вас, и не чокаясь, братья! Терпения и памяти родным и близким!

Я – динчанин «Скиф», и я завершаю свой первый, но не последний репортаж из окопов «Запорожья».