«Фадей», или Слово о боевом товарище

«Фадей», или Слово о боевом товарище

Вот все-таки интересно устроена жизнь! Казалось бы, живешь рядом с человеком, зачастую тебе незнакомым, может быть, видишься, даже здороваешься при встрече, но что он за человек в широком смысле, нас, как правило, не интересует.

И это, наверное, правильно, потому что у каждого своя жизнь, заботы, предпочтения. Одним словом – бытовуха! Но бывает, что буквально с первых слов или поступков при знакомстве, на каком-то подсознательном уровне вдруг и сразу чувствуешь симпатию, и тебе самому становится интересно общаться с ним.

Вот так и произошло наше с «Фадеем» знакомство. «ФАДЕЙ» – позывной. Некоторые люди могут подумать, ну что это за игра в детство? Позывные какие-то. Скажу главное, чтоб не путать. Это не уголовные клички. В условиях реального боя для руководства важно оптимальное взаимодействие между подразделениями и быстрота принимаемых решений, и запоминать по именам всех бойцов, а попадаются еще и одинаковые, нереально. Во избежание путаницы и были придуманы позывные. Причем в одном подразделении они не должны были повторяться. Вот потому наш «ЧАС» и переживал, что ему не дали взять позывной, связанный с лесом, по его профессии.

На полигоне, перед отправкой на фронт, после неимоверно трудных тренировок, уже находясь в части, я вышел в курилку с кружкой кофе. Вытянул ноги, сижу, как говорится, никого не трогаю, рядом присаживается мужик. Визуально видел его в военкомате, моего, как говорится, призыва. Выше меня, такой же поджарый, попросил прикурить. При тех обстоятельствах, когда одеты в одинаковую форму, когда внутренне понимаешь и осознаешь ожидающую тебя неизвестность, необходимость в общении в цене. И тут с удивлением узнаю, что «Фадей» – мой земляк из станицы Пластуновской. После этого любая стена недоверия рушится, как Вавилонская башня. Тут же нашлись общие темы, знакомые, да и что уж греха таить, подбодрили друг друга.

Подготовка закончена, мы пересекли ленточку, здравствуй, Запорожский фронт! В п. Малая Токмачка перед отправкой в окопы передовой линии наш замполит «ЧИЖ» проводил опрос всех прибывших о причинах прихода на СВО. «ФАДЕЙ» сказал просто: «Хочу, чтоб дети мной гордились!» По мне, так лучше и не скажешь.

Жизнь в окопах состоит не из одних до оскомины обыденных событий. Что-то все равно скрашивает наше каждодневное выживание под постоянными прилетами, и в этом плане наша действительность иногда подкидывает нам темы для общего хохота. Так, нам на позиции привезли вещевое довольствие, в числе которого были трусы, причем радикально красного цвета, и мы с «Фадеем» и «Динским» надевать их категорически отказались, а через какое-то время такие трусы сыграли с нами в такую подлянку, что рота в полном составе не знала, то ли смеяться, то ли материться.

В одно утро мы проснулись от особенно яростного обстрела укронацистов и не поняли, в чем дело. Тут стоит пояснить, что бандеровцы четко придерживаются правил своих кумиров – германских фашистов! А у тех было все по расписанию, наши ветераны-фронтовики не дадут мне соврать. А тут бешеный обстрел, как говорится, вне графика. Все стало ясно, когда от соседней посадки по рации командир другой роты «Топор» через квадрокоптер рассмотрел, как на нашей позиции кто-то вывесил эти трусы сушиться! Смеялись, как кони, слава Богу, обошлось без последствий.

Не могу себе простить, что в какой-то момент «Фадей» подошел ко мне за советом, сказал, что у него проблемы со здоровьем, и спросил, как бы я поступил на его месте. Совесть. Говорят, что такое понятие в англоязычном мире просто-напросто отсутствует, и теперь вот это самое отсутствие со мной останется до конца моих дней. Я отсоветовал ему пятисотиться, то есть прервать контракт, и через два месяца под Работино «Фадея» накрыл дрон-камикадзе. И вытащить его сразу не смогли, потому что местность уже контролировали «укропы». Комбат «Корсар» тогда был в ярости. Да мало кого тогда вытащили из ночной лесополки. «Укропы» перли, как бешеные. Прямые очевидцы, наши парни «Малыш», «Архангел», «Злюк», говорили, что они были под боевыми стимуляторами, убивающими страх и боль, и очередь из автомата в упор их не останавливала.

«Мустанга» тогда тяжелораненого вытащили, герои прикрывали отход «Малыша», «Злюка», но ведь были и те, кто, пробегая мимо них, не остановился, не помог. А «Фадей» попался на открытой местности. Был ли шанс выжить? Не знаю. Судьба! Только вот в моих ушах до сих пор его размеренный голос. Рассказы о его семье, ежевечернее распитие кофе с женой во дворе дома, планы на жизнь. Если б все знать заранее, предвидеть. Как жаль, что Господь не наделил нас этим даром. Только вот остается вопрос: а сам «Фадей» меня после этого простил бы? Не факт!

Скиф.