Мой позывной «Скиф». Человек на войне

Мой позывной «Скиф». Человек на войне

Мы продолжаем публиковать репортажи нашего земляка-добровольца из зоны боев с украинскими неофашистами.

Сидя рядом с «Хаджой» в одной машине и проезжая отстраивающийся заново Мариуполь после тяжелейших боев, глядя на множество людей, идущих по своим делам, и вспоминая, какое гнетущее впечатление производил город в 2023 году, я думал: «А ведь это все не зря! Не зря мы столько вытерпели и выстрадали в окопах под Малой Токмачкой, не зря мы стояли там насмерть во время контрнаступления нацистов в июне 2023 года, не зря погибли наши братья под Работино. Все не зря».

Совсем неожиданно вспомнились слова коменданта поселка Вербовое «Горы», немолодого, но энергичного кавказца, участника двух чеченских кампаний:

– Ты вернешься, ты обязательно вернешься. Такие, как ты, всегда возвращаются!

Тогда не обратил на его слова особого внимания, так как не собирался продлевать контракт с МО РФ, но сейчас усмехнулся прозорливости «Горы».

Никогда не буду прежним

После возвращения с первого контракта родные встретили слезами радости, встретил и внук, очень возмужавший и гордящийся формой курсанта военного училища. Были застолья с друзьями, кумовьями и их бесконечными расспросами и переживаниями. Но в моей душе уже, наверное, навсегда поселилась щемящая сердце грусть, заставляющая просыпаться среди ночи от тишины. И только мирные звуки ночной Динской вплетались в хоровод мыслей и воспоминаний. Мне не снились кошмары, и я не вздрагивал от звуков детских петард на улицах, не боялся включенного фонарика в кромешной темноте ночи и по въевшейся привычке не искал укрытия, когда моя домашняя кошка неожиданно могла спрыгнуть с колен и убежать к своим истеричным ухажерам, радостно голосящим за окном, вспоминая при этом нашу окопную Люську, имевшую очень даже полезную привычку с фантастической изобретательностью исчезать перед самым сильным обстрелом нацистов.

Война не желала отпускать, как вцепившийся мертвой хваткой клещ, бередя душу и терзая воспоминаниями. Цепко держала за горло, душила слезами на похоронах «Тесы», «Инженера», «Вохи», «Фадея» и «Алекса», опознанных по ДНК почти через год. Война вглядывалась в меня снова и снова полными горя глазами родных погибших бойцов, проявлялась сквозь безмятежные лица детишек, играющих на детской площадке рядом с домом, напоминала неторопливыми движениями военных врачей, когда проходил реабилитацию в военном госпитале, бросалась в глаза боевыми наградами перед фотографией жены. Война изменила мою душу, саму суть, но поломать меня у нее не получилось. Я уже никогда не буду прежним и, глядя на мирные лица окружающих меня людей, наконец-то понял, за что воевал и играл в догонялки и прятки со смертью. За что погибали мои братья! Не зря! Все это было не зря!

И уже подъезжая в Запорожской области к ПВД (пункту временной дислокации) своего подразделения «Барс 1», неожиданно подумал: «А не замахнуться ли на нечто большее, чем небольшие репортажи с этой войны? Чтоб люди увидели не солдата на войне, а человека! Его душу, мысли и убеждения. Может быть тогда они поймут, за что мы воюем и погибаем!»

Сильнее страха

Удивительно, но бывалые бойцы, встречаясь впервые, узнают друг друга сразу: по первым фразам, по взглядам и даже по траектории полета снаряда или мины, когда интуитивно понимаешь, куда именно будет прилет – за тобой или впереди. Необстрелянные бойцы инстинктивно пригибаются или приседают, но шутить на эту тему считается неприличным, это своеобразная окопная этика, которой, сообразуясь с обстановкой, обязаны придерживаться все, от первохода до бывалого бойца, прошедшего не одну войну или спецоперацию. Страх – это естественное чувство, присущее нашему организму, как необходимость есть или пить. И тут важно понять, контролируешь ты его или страх овладевает тобой полностью, и тогда все очень грустно – такие долго не живут на войне, как, собственно, и абсолютно бесстрашные. Потому что в этом случае вступает в силу еще одно неписаное правило: сам можешь вести себя, сообразуясь с собственным характером или привычками, но никогда не подставлять боевых собратьев, находящихся в этот момент рядом с тобой. Это табу, перешагнуть через которое непозволительно никому.

Вот именно поэтому наш заход на позиции после изнурительного семикилометрового марш-броска, когда оставался последний рывок до спасительной траншеи, стал своеобразным экстримом. Впервые попавший на войну «Таксист», услышав в воздухе курлыканье первых мин, растерялся наверху траншеи между разбитыми позициями и блиндажами, не зная, где найти укрытие, и не добежав метров 30 до безопасного спуска вниз, стал тем самым отличным ориентиром для нацистских артнаводчиков, и по нам тут же заработала крупнокалиберная артиллерия. Мы с «Джексоном» разбегаемся в разные стороны, укрываемся в порядком разбитых укрытиях, пережидаем обстрел и массовый налет дронов-камикадзе. Не видя больше цели, постепенно артиллерия и минометы затихают. Уже позднее узнаю, что «Таксист» справился, поборол свой первый страх, и, встретившись позднее, я не увидел в его глазах безотчетной паники с оттенком легкого безумия, свойственного сломавшимся людям, не выдержавшим такого морального давления. Постарался немного подбодрить его, с каким-то удовлетворением отметил про себя, что из него получится настоящий боец!

Уже позднее, готовя и оборудуя свою позицию, встретился с парнями своего призыва «Евгеном» и «Малышом». «Евгена» уже пометил вражеский осколок, прилетевший касательно по каске, но он – старый боец и быстро пришел в себя. Мужики с Севера и Дальнего Востока вообще достаточно устойчивы к стрессовым ситуациям, а вот «Малыш», до этого не служивший в армии, смог удивить. Есть такая категория людей, которые при любой обстановке, при разных обстоятельствах начинали чувствовать себя почти как дома, на чистой интуиции подстраиваясь под те обстоятельства, в которых волею судьбы оказались. Его непосредственный командир с позывным «Шепси», земляк, бывалый боец, при первом знакомстве с которым мы угадали друг в друге опытных вояк и поэтому без стеснения обсуждали разные фронтовые новости, мне рассказал, что смиряет активность «Малыша», постепенно знакомя его с окружающей действительностью. Да и сам «Шепси», заместитель атамана одного из участков на побережье Черного моря, наполовину армянин, прошедший обе чеченские кампании, производит впечатление основательного, немного эмоционального, но надежного и держащего свое слово боевого собрата. По-братски попросил присмотреть на первых порах за «Малышом», у которого первый этап знакомства с фронтовой действительностью прошел относительно спокойно.

«Младшой» и «Пума»

На нашем участке ответственности есть два бойца из Удмуртии, классные парни с позывными «Младшой» и «Пума». Только если «Младшой», немногословный, сдержанный крепыш, уже заходил на эту войну раньше, причем в наш же батальон, только в другую роту, то «Пума» – первоход, которому надоело, как и мне в свое время, сидеть в кресле перед телевизором и пассивно наблюдать за происходящими в нашем мире событиями. В первые же дни он, бывший десантник, немного расстроил меня тем, что с автоматом решил поохотиться за кишащими в небе нацистскими дронами, причем делал это то рядом со своим блиндажом, то рядом с нашим, из-за чего мы с ним чуть не поссорились. В максимально корректной форме попытался донести до него, что его пальба, причем не совсем удачная, и появление три ночи подряд тяжелого дрона «Бабы-Яги», несущей заряды, способные развалить трехэтажный дом, имеют прямую взаимосвязь. У укропов на вооружении лучшие разведтехнологии стран НАТО, и они легко намечают цели для ночных бомбометаний. А так как я лично знаком с этим дроном еще с 2023 года, то мой организм категорически воспротивился повторному свиданию. Сбить такой дрон можно, но трудно, так как в темноте разглядеть его нельзя. Нужны тепловизоры или приборы ночного видения, на худой конец хотя бы ночной прицел. А днем очень мешают слушать небо мухи и майские жуки, чье жужжание сильно напоминает летящие дроны.

«Крест» и хитрые «ждуны»

Напарник «Пумы», старший на нашем участке укреплений, бывалый боец «Крест» уже имеет опыт боев в Часовом Яре, потому обстрелами и дронами его не удивишь. Каждое раннее утро он повадился в наш блиндаж рассказывать, сколько за утро он успел обезвредить вражеских камикадзе, посаженных армейскими РЭБ около наших позиций. Ему около 60 лет, но энергии и инициативе могут позавидовать 16-летние недоросли. Он сам с горного Алтая, собирает трофеи для школьного музея, и как повезет всю эту тяжесть домой, даже не представляю. Он мне и рассказал, что укропы придумали для себя новое развлечение – так называемого «ждуна». Такой дрон с хорошим зарядом взрывчатки сажают рядом с местами появления наших бойцов, например, рядом с тропинкой, дорогой или прямо на перекрытие траншеи, и они становятся автоматически на режим ожидания. С появлением кого-то из нас, имеющего при себе что-то железное, будь это автомат с бронежилетом или каски с саперной лопаткой, магнитный взрыватель срабатывает, и родным можно ставить свечки. Мимо такого «ждуна» я в один из дней пробежал раз пять, но так как по своей разгильдяйской привычке не имел при себе ничего железного, кроме жетона, да и то алюминиевого, то «ждун» не сработал, а «Крест» его впоследствии обезвредил. Мне бы его энергию!

***

Когда писал этот репортаж, пришла трагическая новость от моих братьев, что война все-таки догнала одного из нас уже на гражданке. Тяжелое ранение и его последствия – ничего не проходит даром! Не выдержало сердце нашего «Мустанга», и я пока не могу найти слов, способных передать, что творится в душе. Мы отомстим! За всех! До Победы!

«Скиф».

Запорожский фронт.